Человек

Человек изучает много наук. Это анатомия, психология, социология, антропология, гносеология, этика и многие другие. В данной работе в качестве основной науки, изучающей человека выбрана социальная антропология, поскольку автору показалось что именно она наиболее удачно рассматривает сочетание в человеке биологического, социального и духовного.

Основой человеческого бытия является природа. Человек, вобрав в себя всё природное, выступает одновременно составной частью природы, её высшим продуктом. Каково место человека в природе? Чем отличается человек от других животных? Каков процесс эволюции человеческой цивилизации? Ответы на эти и другие вопросы призвана дать социальная антропология. Как известно, название “антропология” происходит от двух греческих слов: “антропос”, что значит “человек” и “логос”, что значит “наука”. Антропология есть наука о человеке и занимается она всем, что имеет отношение к человеку ‑ физиологией, традициями и обычаями, языками, искусством и религией, историей цивилизации и т.д. Следовательно, человек ‑ исходный пункт антропологического знания.

Но это одна её сторона. Другая ‑ человек становится общественным человеком благодаря своим социальным свойствам и качествам. Характеристика общественного индивида включает в себя множество связей, но, прежде всего связь “общество ‑ человек”. Эта связь отражает собой воздействие сложившейся системы общественных отношений, объективной социальной среды на развитие человека. Общество производит человека как человека. Однако данная связь не охватывает индивидуальность личности, которая, обладая присущими только ей возможностями, задатками, потенциями, внутренним миром, сама производит общество.

Вот почему важно понять, как внутренние субъективные качества человека воплощаются (объективизируются, реализуются) во внешние объективные, социальные формы его бытия. Это, по нашему представлению, и составляет содержание социальной антропологии.

Вообще до последнего времени считалось, что антропология ‑ наука, занимающаяся изучением природной обусловленности человека. Долгие годы “целостный” человек выпадал из научного анализа, ему не было места в системе социально-гуманитарных наук.

Но одновременно растёт понимание того, что без осознания места человека в природе и обществе нельзя решить экономические, технико-технологические, социально-организационные проблемы.

Человек должен жить в таком обществе, которое соответствовало бы его интересам, его желаниям, помыслам и целям. Это общество должно воплотить в себе лучшие духовные качества человека, его место и предназначение в этом мире. Социальная антропология направлена на раскрытие таких качеств человека, их поддержку и укрепление. Вместе с тем, она призвана учитывать всю сложность и противоречивость личности, а следовательно, ‑ противоречивость самого процесса объективизации духовных человеческих сил.

Стремление к целостному постижению и описанию человека ‑ задача всего человекознания, включающего в себя широкий спектр гуманитарного и естественнонаучного знания, а также целого ряда вненаучных познавательных форм. К решению этой задачи причастна социальная антропология, основные положения и стороны которой будут рассмотрены далее.

Несмотря на привлечение биологического, этнографического и археологического материала, в целом философская антропология тяготеет к методам наук о духе. Их предметом выступает мир человека, который на первый взгляд представляется сплетением и сумятицей страстей и интересов, однако при более глубоком изучении в нём открываются прочные структуры переживаний, некоторые виды и типы духовного опыта, мотивы, нормы и ценности, позволяющие понять те или иные человеческие действия. Таким образом, антропологический поворот связан с обращением к проблемам души, культуры, жизненного мира, он связан с попыткой углубления знаний о человеке, обобщения и осмысления прежде разрозненного знания, выявления и обоснования условий его возможности и развития.

Ситуация, в которой оказался человек ХХ века, лучше всего схвачена в словах М.Шелера о том, что человек сегодня не знает, что он есть, но он знает и о том, что он этого не знает. Путь человека проблематичен, и в этих условиях уже бессмысленно вопрошать: что есть человек по своей сути и назначению. Необходимо новое определение человека, и это определение, как подчёркивал М.Хайдеггер, равнозначно выбору судьбы бытия.

Всё это выявляет щекотливость положения, в котором оказалась антропология: её попытка определить, что есть человек, при удачном её завершении оказалась бы концом философской антропологии.

Человек и общество

Человек есть индивид, общество ‑ упорядоченное множество индивидов. Природа и того и другого биосоциальна, но в первом случае это биология индивида, во втором ‑ сообщества (вида, популяции). Различия в социальной природе вытекают из различий взаимной роли человека и общества по отношению друг к другу. Человек по отношению к обществу выступает как:

‑ активный реализатор его объективных тенденций и проектов;

‑ “ключ” для раскодирования социокультурных программ и смыслов деятельности общества и её результатов (представим себе, что всё созданное обществом сохранилось, но живые люди исчезли, ‑ сюжет достаточно распространённый в научной фантастике);

‑ носитель собственной творческой активности, так или иначе индивидуализирующий социальную жизнь.

Общество по отношению к человеку выступает как:

‑ необходимое условие его жизни в качестве социального существа (социализации и вытекающего из неё образа жизни);

‑ совокупность возможностей, способствующих индивидуализации;

‑ совокупность требований, стандартов социализации, которые могут входить в противоречие с тенденциями индивидуализации.

Индивидуальность есть неповторимая, уникальная реализация общеродовой природы человека в данном конкретном индивидууме. Одна возможна лишь в результате “встречи” одного человека с другим, понимания человеком человека, преодоления одной индивидуальности другой индивидуальностью. Лишь сталкиваясь с другими индивидуальностями, преодолевая их в себе, человек вступает в абсолютно всеобщечеловеческую общность с другими людьми. Иными словами, человек реализуется как человек только включением его во всеобщечеловеческое (коллективное). При этом индивидуальность не теряется, а реализуется в процессе понимания человечески индивидуального.

Следует особо выделить значение межчеловеческого общения. Важность его общеизвестна, но в обсуждаемой проблеме мы сталкиваемся с ещё одной важной зависимостью: человек и человеческое может быть сформировано, удержано и сохранено только в условиях непрерывного прямого и опосредованного общения между людьми. Опыт насильственной или вынужденной изоляции говорит нам, что человек может сохранить сознание лишь в том случае, если существует контакт с другими людьми. Сроки психического срыва неодинаковы у разных людей, но изоляция и последующее психическое разрушение оказались жёстко связаны. Из этого можно сделать вполне резонный вывод: то, что мы называем человеком, как особый вариант бытия и связи с миром, в качестве своего основания имеет человечество ‑ людей, объединённых разными формами общения. Это не так просто заметить в мире избыточного и принудительного общения. Только экстремальные условия могут позволить определить подлинный смысл общения как необходимого условия формирования, сохранения и развития человека.

Можно ли говорить о законе развития? В том смысле, в каком это утверждает натуралистический эволюционизм, закона развития не существует. Развитие определяется изнутри, а не извне, из духа, а не из природы, из свободы, а не из необходимости. За развитием, как внешней картиной, мы обнаруживаем творческий процесс, а творческий процесс не закономерен, а подзаконен. И всё же что-то вроде диалектического закона можно приложить ко всякому развитию. Так раскрывается путь, которым совершается всякий прирост в мире, всякое обогащение в жизни мира. Источником обогащающего развития является жизненный опыт, пережитое и испытанное. Основная истина о тайне развития выражена в афоризме Л.Блуа: “Страдание проходит, выстраданное не проходит никогда”. Мир и человек должны пройти через великие испытания.

Развитие в мире неизбежно, неотвратимо происходит, потому что пробуждается творческая свобода человека, потому что опыт человеческий усложняется и расширяется, потому что раскрываются противоречия жизни. Мир не есть замкнутая система, на него действует со всех сторон бесконечность. И бесконечность порождает в нём новый опыт, ставит всё новые противоречия.

Ортега совершенно прав, показывая, что уникальное и единственное, “моё Я”, не дано изначально, оно проходит долгий и трудный путь формирования через столкновения и борьбу с другими людьми, т.е. социальные контакты. Для методологии социально-антропологического анализа здесь открывается плодотворный и оригинальный путь: проникая в сущность социальных контактов, исследователь получает ключ к пониманию глубинных свойств конкретного Я, к его характеристикам.

Единство биологического, социального и духовного в человеке

Не менее очевидно, что биологическая и социальная стороны человеческого бытия являются именно сторонами, неразрывно друг с другом связанными, образующими противоречивое единство.

Но, в таком случае, должна быть некая сила, способная соединить в человеке природные и социальные его качества, сила, становящаяся системообразующей в его реальном существовании. Такую роль играет самое, пожалуй, замечательное изобретение человеческого рода ‑ культура.

Человек понимается, таким образом, не как чисто природное существо и не как чисто социальное, и не как биосоциальный “кентавр”, а как существо трёхстороннее ‑ био-социо-культурное.

Если человек является, как явствует из сказанного, трёхстороней системой ‑ био-социо-культурной, то его изучение предполагает:

‑ познание целостности человеческого бытия в единстве его сущности и существования, в изоморфизме его филогенеза и онтогенеза, в диалектике общего (общечеловеческого), особенного (личностного, уникального); таково назначение философской антропологии; её проблемное поле ‑ целостное бытие человека, его место в мире, его отношение к природе, обществу, культуре, к другому и самому себе, смысл его существования на земле;

‑ познание каждой из трёх сторон бытия ‑ биологической, социальной, культурной ‑ в её относительной самостоятельности; речь идёт, следовательно, во-первых, об изучении того, как проявляются в жизни человека на всех её уровнях (родовом, групповом и индивидуальном) и во всех аспектах (структурном, функциональном и эволюционном) законы природы ‑ таково проблемное поле биологической (в частности, медицинской) антропологии; речь идёт, во-вторых, об изучении взаимоотношений человека и общества ‑ таково содержание социальной антропологии, проблемное поле которой определяется тем, что общество даёт человеку и что он даёт обществу, как общество создаёт условия совместного существования и коллективной деятельности людей и как они создают и пересоздают своё общественное бытиё; речь идёт, в-третьих, об изучении взаимодействия человека и культуры ‑ таково содержание культурантропологии; её проблематика ‑ принципы сотворения человеком “второй природы” как “мира человека”, “ноосферы”, искусственной среды обитания, и пути сотворения человека культурой.

Разумеется, все три антропологические дисциплины и лежащая в их основе философская антропология в определённых пунктах пересекаются, накладываются друг на друга, но и в тех своих разделах, в которых выявляется теоретическое своеобразие каждой, они обмениваются информацией, соучаствуют в комплексных, междисциплинарных решениях смежных проблем.

‑ третий уровень научного человекознания определяется необходимостью вычленения различных конкретных сторон, свойств, процессов человеческой жизни и деятельности ради их углублённого познания, ибо оно требует специфических методов; таковы конкретные медицинские науки, психология, педагогика, этика и т.д. ‑ нет нужды перечислять все эти отрасли знания, тем более, что развитие научной мысли непрерывно расширяет ‑ и будет расширять в дальнейшем ‑ круг частных отраслей человековедческого знания;

Есть, наконец, ещё одна антропологическая по сути своей наука, которая занимает в этой сфере знания особое место ‑ назову её “антропологией искусства”; правда, как относительно самостоятельная дисциплина она делает лишь первые шаги, оставаясь в большинстве случаев растворённой в искусствознании.

И здесь будет уместно коснуться темы духовности.

Духовность

В эпоху тоталитарной переоценки ценностей, одна из наиболее актуальных проблем любой общности ‑ это формирование единого духовного пространства.

Одной из характерных особенностей развития духовной жизни нашей эпохи является всевозрастающий интерес к проблеме человека. Эта сложная и многоплановая проблема превратилась в идейную доминанту нашего времени, вышла на первый план в политике и идеологии, в общественных и естественных науках, в искусстве и литературе. “В наше время проблема человека в том или ином аспекте превратилась в общую проблему не только философии, но, по существу, всех естественных, общественных и технических наук, всех сфер художественного осмысления действительности, всей системы культуры”, ‑ считает П.Н.Федосеев.

Ясперс считает, что человека, конечно можно исследовать в качестве тела ‑ в физиологии, души ‑ в психологии, общественного существа ‑ в социологии, т.е. исследовать его как продукт природы и истории. Но всё это, по его мнению, “скорлупа”, потому что человек ‑ это всегда нечто большее, чем он о себе знает и может знать.

Прав и М.Бубер, который делает акцент именно на “внешней функции” духа: “Дух не в Я, но между Я и Ты. Он не как кровь, что течёт в тебе, но как воздух, в котором ты дышишь. Человек живёт в духе, когда он может ответить своему Ты”. Дух живёт и в душе, и объемлет наши души. Общение с духом (трансцендентной реальностью) приобщает нас к целостности мира, даёт нам глубинное общение (медитацию, умную молитву, “мудрость молчания”) ‑ особое космическое чувство единения с вечным и бесконечным, то, что в христианской теологии называют благодатью, фаворским светом.

При этом не стоит настаивать на традиционно-религиозной трактовке трансцендентной реальности как Бога, сотворившего мир из ничего. Достаточно охарактеризовать её как “положительное ничто”: положительное, ибо мы знаем об её существовании и испытываем через это знание фундаментальный настрой не на противопоставление себя миру, но на единство с ним; ничто, ибо она не имеет никаких предметных характеристик. И в этом смысле существование человека “поистине поставлено на ничто” (Х.Плеснер). Глубинное общение с “положительным ничто” (духовной основой мира) выглядит так: “Бывают мгновения безмолвной глубины, когда мировой порядок открывается человеку как полнота Настоящего. Тогда можно расслышать музыку самого его струения… Эти мгновения бессмертны, и они же ‑ самые преходящие из всего существующего: они не оставляют по себе никакого уловимого содержания, но их мощь вливается в человеческое творчество и человеческое знание…” (М.Бубер). Переживание такого чувства обозначается очень многими авторами, но претензии тех, кто не переживал ничего подобного, кто привык “нормально” крутиться в безблагодатной функциональной цивилизации остаются неизменными: раз вы не можете это чётко описать, значит, этого не существует.

Процесс преобразования собственной природы, и творчество, и общение ‑ всё это требует наличия внутренних способностей, без которых возможность человека не превратится в реальность. Эти способности можно назвать духовной потенцией человека.

Духовность ‑ довольно тонкая материя, и её не так уж просто заметить, т.к. в обществе существуют другие формы подъёма и достижений в гораздо более наглядных и убедительных для многих людей формах. Но для социальной антропологии пройти мимо этой стороны ‑ значит не понять многое в экономике и политике, искусстве и философии, другими словами ‑ духовность присутствует во всех формах социальной жизни и её изучение обязательно.

Человеческое бытиё

Человек действует среди вещей как нечто отличное от вещности. Со времён Декарта мы усвоили отличие res extensa (вещей протяжённых) от res cogitas (вещей мыслящих). Хотя человек и “обладает” протяжённым вещественным телом, но, как представляется, главное в его бытии, в его человечности связано с тем, что он есть вещь мыслящая. Вещи протяжённые, не причастные человечности, лишь бытийствуют. Чувство этого бытийствования дано нам изнутри в переживании своего тела, а также артефактов культуры. Но это бытийствование не есть подлинное бытиё. Это последнее раскрывается только человеку, причём не всякому и не всегда. Но человек по крайней мере так или иначе, явно или неявно знает, что такая возможность подлинного бытия у него есть. (Да, я вещь протяжённая, я материальное тело, но и нечто принципиально иное! Когда Шариков из “Собачьего седца” М.Булгакова после всех своих безобразий и бесчинств, получив жесткую выволочку от создавшего его профессора, смотрится в зеркало, он вдруг понимает, какое бремя для него это так и неузнанное человеческое бытиё. Он не пережил его подлинности, но он точно знает, что эта подлинность есть.)

Человеческое бытиё ‑ это бытиё особого рода, несопоставимое, лежащее принципиально в ином измерении по сравнению с бытийствованием неживых и живых вещей. Между бытиём человека, пусть самого последнего, и бытийствованием даже высшего животного, пусть самого первого, нет ничего общего.

В чём же эта радикальная особенность человеческого бытия? Не только и не столько в мышлении, сколько в свободе.

Проблематика свободы в человеке есть вершина идей Достоевского в антропологии; свобода не есть последняя правда о человеке ‑ эта правда определяется этическим началом в человеке, тем, к добру или злу идёт человек в своей свободе. Человек, конечно, включён в порядок природы, подчинён её законам, но он может и должен быть независим от природы. В “ Записках из подполья” с поразительной силой высказана эта независимость духа человеческого от природы, ‑ и там же провозглашается, что подлинная суть человека ‑ в его свободе и только в ней.

Стержневая тема всего творчества Н. Бердяева тоже тема свободы. Источник свободы находится не в душе человека и тем более не в теле, подчинённом природным закономерностям, а в духе. Душа человека ‑ арена взаимодействия и борьбы духовного и природного, иными словами ‑ свободы и необходимости. Человек самоопределяется изнутри ‑ в меру победы в нём духа над душевно-природными стихиями. Бердяев согласен с гегелевским определением свободы как самоопределения. Но не согласен с определением её как познанной необходимости, ибо тем самым она оказывается подчинённой необходимости. Свободу Бердяев понимает как свободу духа, т.е. как внутреннюю, глубинную, сокровенно-таинственную энергию духа. Но возникает вопрос: откуда же она берётся, чем порождается? Бердяев отвечает: свобода безосновна, коренится в “ничто”. Она напоминает бездонный глубокий колодезь. Эта иррациональная бездна лежит глубже самого бытия.

Человек, по Бердяеву, есть загадка не в качестве организма и социального существа, а именно как личность. Личность ‑ важнейшая категория его мировоззрения. Это понятие он отличает от понятия “индивид”. Индивид ‑ категория натуралистическая, это ‑ часть рода, общества, космоса, т.е. он связан с материальным миром. Личность же означает независимость от природы и общества, которые дают лишь материю для активной формы личности. Личность нельзя отождествлять с душой, это не биологическая или психологическая категория, а этическая или духовная. Иными словами, личность ‑ это микрокосм, универсум в уникальной ‑ неповторимой форме, соединение универсального и индивидуального. Тайна существования личности ‑ в её абсолютной незаменимости, в её однократности и несравнимости. Личность не есть некое застывшее понятие, готовая данность. Она есть неизменное в изменении, единство в многообразии. Она есть самосозидание.

Человеческое бытиё не есть нечто наличное, но есть нечто возможное. Будучи в основе своей возможностью, человек ведёт себя как такой вид сущего, который, непременно прибывая во времени, не полностью ему подвластен. Дело в том, что человек по способу своего бытия сам есть время, он сам себя временит, он творит своё время, он его простирает, он его длит или сокращает. Поэтому человек обладает онтологической привилегией “быть историей”, в то время как мир сущего, различные надындивидуальные образования всего лишь “имеют историю”. Быть историей значит для человека быть событием, принимая суверенные решения, быть самим собой, состояться, ответственно осуществить своё одно единственное бытиё.

Творчество

Человек ‑ единственное существо, сознающее свою смертность, и единственное существо, выработавшее способ достижения бессмертия ‑ творчество. Биологическое выживание, сохранение своего тела бледнеет перед лицом возможного бессмертия, а потому тело становится последней козырной картой, когда решаются творческие дела. Совершение творческого подвига важнее, чем выживание, а потому готовность пойти на жертву становится лакмусовой бумажкой серьёзности и значительности творческого акта. Человек гибнет, а его дело живёт. По легенде, жандармы, расстрелявшие Гарсиа Лорку, свершив своё чёрное дело, напевали про себя его песни. Так идея жертвы включается в социальную антропологию.

Очевидно из сказанного, что социальная антропология рассматривает творчество шире, чем просто решение интеллектуальных задач. Творческий акт ‑ это не только и не столько мысль, сколько действие, сама жизнь, человеческая жизнь. Творчество обязательно включает в себя волю к действию. Люди не потому творят, что могут это делать. Они потому творят, что не могут иначе.

Возникает некий просвет, проблеск ‑ человек оказывается в ином мире, в ином измерении, в иной реальности, не профанной, а сакральной:

      “Но лишь божественный глагол
       До слуха чуткого коснётся,
       Душа поэта встрепенётся,
       Как пробудившийся орёл”.

Если какие-то обстоятельства мешают человеку в обнаружении его творческой активности, хотя в остальном он вполне благополучен, то возникает тенденция к немотивированной агрессии (в частности, направленной на самого себя ‑ суицид), к другим формам аномального поведения.

Творчество человека ‑ это продолжение божественного творения. Творчество как возникновение нового, как превращение единичного во всеобщее способно в принципе преодолеть (и реально, каждодневно преодолевает) засилье цивилизационных артефактов, ‑ давление отчуждённой от человека техносферы. Нынешний кризис техногенной цивилизации наглядно демонстрирует нам, что если техника и способна “удовлетворять человеческие потребности”, то по существу только те, которые сама и порождает. В.В.Розанов писал: “Техника, присоединившись к душе, дала ей всемогущество. Но она же её и раздавила. Появилась “техническая душа” ‑ contradictio in adjecto. И вдохновение умерло”.

Творчество демонстрирует тот непреложный факт, что человек при всей своей вселенской хрупкости и незначительности, человек как единичное, частное, приватное обретает возможность стать значительным в рамках своей страны, человечества, в масштабе Вселенной, наконец. Это даёт возможность и основание к самоосуществлению. Собственно, само стремление к самоосуществлению есть внутренне преобразованный творческий порыв.

Заключение

Человек рождается как биологическое существо. Основная функция любой биосистемы (её специфическое отношение к окружающей среде) ‑ это адаптация, приспособление к изменяющимся условиям существования. На этом уровне человек есть биологический индивид, представитель вида homo sapiens. Без его соответствия биологической норме этого вида невозможна успешная социализация ни в филогенезе, ни в онтогенезе.

Второе рождение человека ‑ в качестве нормального члена общества, способного к выполнению социальных ролей ‑ есть результат социализации. Основная функция любой социальной системы (её специфический способ отношения к миру) ‑ это преобразование мира на основе собственного выбора. На этом ‑ социологическом ‑ уровне человек выступает как личность в узком социологическом смысле этого слова, т.е. как индивид, интериоризировавший общественные отношения, данные на “входе” и приобретший способность к выполнению социальных ролей “на выходе”.

В индивидуальности, действительно, есть своя неповторимость, характеризующая особый внутренний мир человека, складывающийся в результате взаимодействия его биологических задатков и воздействия социальных условий жизни. Но каков собственный способ существования этой внутренней духовной жизни? Можно ли считать, что наша психология есть только функция социального и биологического, а её собственная функция сводится к выработке адекватных программ биологического и социального поведения? Генетически это так. Но “третье рождение” происходит тогда, когда внутренняя психическая жизнь из средства перерастает в самоценность, и человек творит, мечтает, переживает, вспоминает, медитирует и т.д. не просто потому, что это поможет ему стать более здоровым и успешно преобразующим мир, но потому, что всё это становится высшей потребностью человека. Без этого нет никакой духовности. На психологическом уровне функция человека ‑ самоценная внутренняя духовная жизнь.

Итак, целостный человек есть здоровый биологический индивид, ответственный и надёжный член социума и индивидуальность, устремлённая к самоценной духовности.

Природа человеческой целостности не унитарна, а многокачественна и многоуровнева. Отсюда и многообразие подходов и методов к её изучению. Вместе с тем, именно здесь заключена самая большая трудность в её постижении.

Многие мыслители прошлого и настоящего отмечали, что человек есть микрокосм, т.е. в нём как бы сосредоточена Вселенная, макрокосм. Однако далеко не все задумывались над вытекающими отсюда теоретическими и практическими следствиями. На мой взгляд, следует согласиться с утверждением Н.А.Бердяева о том, что “человек предшествует философии, человек ‑ предпосылка всякого философского познания”, что “источником философского познания могут быть лишь космические, универсальные состояния человека, а не психологические, индивидуальные его состояния”. Именно в силу универсальности своей природы ‑ “Мера всех вещей ‑ человек” (Протагор).

Если “человек есть мера всех вещей”, то нельзя ли сказать, что мерой самого Человека как целого являются все вещи в совокупности, т.е. макрокосм. Такое заключение мы находим у А.В.Лебедева: “Аналогия между микрокосмосом и макрокосмосом амбивалентна”. Иными словами, целостное и исчерпывающее знание о человеке как микрокосмосе принципиально не может дать ни одна отрасль знания, взятая сама по себе, подобно тому, как такое знание не может быть представлено ни одной отраслью знания о макрокосмосе.

Социальная антропология таким образом оказывается связанной с широким кругом естественных, общественных, технических наук, медициной и здравоохранением.

Изложенные выше соображения подводят к заключению, что социальная антропология сможет выполнить свою основную задачу ‑ исследовать человека в единстве многообразных сторон его сущности, если она поднимется над отдельными частными науками о человеке, создаст такой обобщённый язык (концептуальный аппарат), который будет одинаково приемлем как в естественно-научном, так и в социогуманитарном знании. Аналогией здесь может служить кибернетика, которая введя понятие “обратной связи”, сигнала, информации и другие создала тем самым общий язык, приемлемый для далеко разошедшихся областей научного знания.

Сказанное, конечно, не означает, что социальная антропология не будет пользоваться понятийным аппаратом других наук и научных дисциплин, но её выход на путь самостоятельного развития предполагает появление новых понятий, общих для различных наук и связующих их воедино при решении определённых проблем.

К числу такого рода понятий относятся, прежде всего, понятия “естественное” и “искусственное”, “природное” и “социальное”, “спонтанное” и “целенаправленное” и ряд других постольку, поскольку они связаны не просто с человеком, но с деятельным человеком, активно творящим себя и свою среду и стремящимся сохранить себя как особый род живых существ, придав своему существованию устойчивое развитие.

Список литературы

“Очерки социальной антропологии”, С-Петербург ТОО ТК “Петрополис”, 1995 г.

Х.Плеснер “Ступени органического и человек//Проблема человека в западной философии”, М., 1988 г.

П.Н. Федосеев “Философское понимание человека//Человек в системе наук”, М., 1989 г.

http://revolution.allbest.ru/biology/00001751_0.html

Согласованным мышлением

Начну с того, что с выбором темы я долго не мучился, тем более, что проблема установки интересовала меня уже давно. Я всегда интересовался так называемыми “ошибочными действиями”. Правда, тогда я еще не знал, что они ‑ одно из проявлений установки, одно из многих ее проявлений. Ведь установка ‑ это складывающееся на основе опыта устойчивое предрасположение индивида к определенной форме реагирования, побуждающее его ориентировать свою деятельность в определенном направлении и действовать последовательно по отношению ко всем объектам и ситуациям, с которыми оно связано. А установка в мышлении ‑ это то, что на данном этапе интересует меня больше всего. Однако уже на первых этапах работы оказалось, что именно тема взаимосвязи установки и мышления в современной экспериментальной психологии ‑ отнюдь не самая разработанная. Вернее не так, те исследователи, которые за неё брались, провели внушительные исследования и дали детальный анализ, но этих смельчаков было не так много. Хотя я бы не сказал, что эта тема в современной психологии не является актуальной. В настоящее время человечество интересуется тем, что оно из себя представляет (в смысле психологии, конечно) и именно тема установки в мышлении стоит на пересечении сознания (как мышления) и бессознательного (как одного из проявлений установочных феноменов).

В начале работы была поставлена цель, которая конкретизировалась в отдельных задачах. Целью моей работы является анализ такой психологической категории, как установка, и проявление установки в мышлении человека. В соответствии же с задачами работа разбита на три главы, в первой анализируются общие положения концепции установки Д.Н.Узнадзе, во второй ‑ проявления установки в мышлении на основе работ того же Узнадзе, а в третьей ‑ установка в работах некоторых зарубежных авторов.

Глава 1. Установка в концепции Д.Н.Узнадзе

Анализируя теорию установки, предложенную Д.Н.Узнадзе, А.Г.Асмолов выделяет в первичной установке два плана анализа ‑ онтологический и методологический. Методологическая сторона анализа включает рассмотрение тех свойств, которыми наделяется установка, чтобы выступить в качестве опосредующего звена, необходимого для разрешения задачи преодоления постулата непосредственности. Онтологический аспект содержит те реальные признаки, которыми и обладает явление, названное первичной установкой. Методологический план анализа представляет интерес для истории психологии, а я в данной части своей работы попробую проанализировать онтологический статус первичной установки.

Явление, описываемое понятием “установка”, привлекало внимание исследователей не один раз. Например, Курт Левин исследовал “побуждающий характер” предметов, Бжалава говорил об “акцепторе действия” и “образе потребного будущего”, социальные психологи Г.Оллпот, Остром, Рокич одно время определяли предмет своей науки как изучение социальных установок и это было бы только начало перечисления. Однако, по замечанию Узнадзе, это явление не было понято и использовано в науке в должной мере, несмотря на то, что оно имеет первостепенное значение для понимания поведения.

Вопрос о том, какое реальное психологическое явление стоит за понятием “первичная установка”, нуждается в специальном анализе, так как конкретно-психологическое содержание первичной установки скрыто абстрактным содержанием этого понятия. Что же такое первичная установка: универсальный абстрактный принцип, неведомая подпсихическая сфера или же конкретно-психологическое явление, играющее вполне определенную роль в деятельности субъекта?

Последуем за Д.Н.Узнадзе и попытаемся разобраться, как возникает установка, какую роль она играет в психической деятельности. При этом постоянно будем иметь в виду не абстрактное содержание установки, как неведомой подпсихической сферы, посредующей психические и физические явления, а тот конкретный феномен готовности, вызываемой потребностью, нашедшей свой предмет.

§1. Связь потребности и установки

Потребность определяется Д.Н.Узнадзе как психофизическое состояние организма, выражающее нужду в чем-либо, лежащем вне его. Если бы у организма не возникало потребностей, то он бы оставался недвижим. Потребность дает импульсы к активности, вносит в установку тенденцию перехода к активности, обусловливая этим одну из основных особенностей первичной установки ‑ динамичность.

Узнадзе, описывая вклад потребности в возникновение установки, отмечает: “Среда сама по себе не дает субъекту никакого стимула действия, если он совершенно лишен потребности, удовлетворение которой стало бы возможно в условиях этой среды. Среда превращается в ситуацию того или иного нашего действия лишь сообразно тому, какой мы обладаем потребностью, устанавливая с ней взаимоотношения”. До тех пор, пока в среде не найдены средства удовлетворения потребности, потребность “неиндивидуализированна”, не наполнена, и у субъекта нет установки. А это значит, что первично субъект никогда не подступает к действительности с уже готовой, сложившейся установкой. “Установка возникает у него в самом процессе воздействия этой действительности и дает возможность переживать и осуществлять поведение соответственно ей”.

Установку создает не только потребность и не только объективная ситуация, но соединение их, то есть встреча актуальной потребности и объективной ситуации. В теории деятельности акт встречи потребности с её предметом рассматривается как один из самых важных моментов в становлении поведения. Встреча потребности с предметом есть акт чрезвычайный, акт опредмечивания потребности ‑ “наполнения” её содержанием, которое черпается из окружающего мира. Это и переводит потребность на психологический уровень.

§2. Установка и поведение

Согласно Д.Н.Узнадзе содержание установки зависит от объективного фактора, вызывающего установку. Следовательно, при исследовании содержания установки каждый раз необходимо найти тот предмет в ситуации разрешения задачи, на который направлена установка, и то, какую роль выполняет этот предмет в детерминации деятельности. Таким образом выделяется несколько форм или видов установок по их отношению к “нужному” предмету и по их происхождению. Это “непосредственные” и “опосредованные” установки.

К “непосредственным” установкам относятся установки практического поведения. В классе “опосредованных” установок, сформированных в процессе сознательной психической деятельности, выделяются два вида:

‑ индивидуальные установки, то есть возникшие в процессе собственной деятельности человека в плане объективации.

‑ установки, опосредованные чужой объективацией. Это установки, возникшие в прошлом у богато одаренных личностей и перешедшие затем в достояние людей в виде готовых формул, аксиом, не требующих более непосредственного участия процессов объективации.

Анализируя отношения между первичными и фиксированными установками, Ш.Н.Чхартишвили показывает глубокое различие между ними. Это различие, с его точки зрения, столь велико, что для обозначения фактора, обуславливающего различные установочные иллюзии, вообще нужно подыскать другой термин. Первичная установка ‑ это всегда состояние субъекта, его модус, в котором заранее отражен общий характер его поведения. Во-вторых, первичная установка ‑ явление динамического порядка. В-третьих, первичная установка “сама снимает себя” после того, как совершены акты поведения, приведшие к удовлетворению, то есть первичная установка ‑ это переходящее состояние. Ей присуща целостная природа. И, наконец, она определяет ход течения явлений сознания никогда не вступая в пределы сознания.

В отличие от первичной установки, фиксированная вторичная установка принадлежит к “состояниям хронического порядка”, которые иногда сохраняются в течение всей жизни. Она существует в инактивном виде до тех пор, пока не попадет в те условия, на которые она выработана. После появления этих условий на базе фиксированной установки развивается именно то действие, в котором она ранее была зафиксирована, независимо от того, адекватно это действие ситуации или нет. И далее, у индивида одновременно может быть неограниченное количество фиксированных установок.

О проявлениях фиксированной установки судят по тем искажениям, которые она вносит в процесс поведения. Эти ошибки и искажения говорят о том, что в ряде случаев фиксированная установка может приобрести относительную самостоятельность и независимость от задачи, поставленной перед субъектом. В этой относительной независимости от задачи заключается фундаментальная особенность фиксированной установки, которая наложила неизгладимый отпечаток на весь ход исследования проблемы установки в экспериментальной психологии. Благодаря ей психологи узнали о существовании установки. Из-за нее в умах многих исследователей установка устойчиво ассоциируется с фактором, вносящим искажение в разные виды деятельности.

Глава 2. Иерархическая уровневая природа установки

§1. Уровень «смысловой установки»

Ведущим уровнем установочной регуляции деятельности является уровень смысловых установок. Смысловая установка актуализируется мотивом деятельности и представляет собой форму выражения личностного смысла в виде готовности к совершенно определенным образом направленной деятельности.

О возможной связи таких понятий, как “смысл” и “установка” говорил еще А.Бинэ, считая, что смысл есть зачаточное действие. Раскрывая содержание смысла Бинэ видит в нем готовность, позу, attitude. А.Бинэ был первый, кто увидел тесную связь между смыслом и attitude.

Многие исследователи отмечают близость идеи Д.Н.Узнадзе об установке и идеи А.Н.Леонтьева о личностном смысле. Это приводит к предположению о том, что понятия “общая первичная установка личности” и “личностный смысл” описывают различные стороны одного и того же процесса, какого-то общего механизма регуляции деятельности человека.

Основные особенности и функции смысловой установки

1. Смысловая установка, представляющая собой выражение личностного смысла в виде готовности к определенным образом направленной деятельности, стабилизирует процесс деятельности в целом, придает деятельности устойчивый характер. Эта функция может непосредственно проявляться в общей смысловой окраске различных действий, входящих в состав деятельности, выступая в виде “лишних” движений, смысловых обмолвок и оговорок.

2. Смысловые установки могут быть как осознаваемы, так и неосознаваемы.

3. Сдвиг смысловых установок всегда опосредован изменением деятельности субъекта.

4. Смысловая установка выступает в роли фильтра по отношению к установкам нижеследующих уровней -- целевой и операциональным установкам.

§2. Уровень целевой установки

Под целевой установкой понимается готовность субъекта совершить прежде всего то, что сообразно стоящей перед ним цели, которая возникает после принятия определенной задачи.

Первое экспериментальное исследование влияния установки, вызванной инструкцией, на восприятие было проведено ведущим представителем Вюрцбургской школы О.Кюльпе. В 1972 г. в экспериментах Кюльпе и его ассистента Брауна был обнаружен интересный факт. Кюльпе и Браун, проводя эксперименты по изучению абстракции, тахистоскопически предъявляли испытуемым бессмысленные слоги, отличающиеся по цвету, форме и пространственному расположению. Перед предъявлением стимульного материала испытуемым предлагалась инструкция, в которой их просили сообщить после экспозиции о каком-либо одном из признаков предъявленных объектов. Было установлено, что испытуемые наиболее точно воспроизводили признаки, оговариваемые в инструкции, и порой ничего не могли сказать о других признаках стимульного материала. Кюльпе увидел в этом факте еще один аргумент в пользу существования “безобразного мышления”. Кроме того, он выдвинул гипотезу, что предварительно заданная инструкция повышает четкость восприятия.

Интересные результаты, проливающие свет на особенности целевой установки, были получены в исследованиях Сиполы. В этих экспериментах у испытуемых одной группы с помощью инструкции вызывалась установка на восприятие слов из категории “корабли”, а у испытуемых другой группы ‑ установка на восприятие слов из категории “животные”. Среди тахистоскопически предъявляемых слов были бессмысленные слова типа “SAEL”. Типичной ошибкой испытуемых, настроенных воспринимать слова из категории “животные”, было прочтение бессмысленного слова “sael” как “seal” (тюлень), а для испытуемых, настроенных на восприятие слов из категории “корабли”, типичной ошибкой было прочтение слова “sael” как “sail” (парус). Затем испытуемым обеих групп предъявлялись слова с пропущенными буквами, которые следовало заполнить. Выяснилось, что все испытуемые заполняют пропуски в соответствии с установками, вызванными инструкцией в прошлых экспериментах, не осознавая этого факта. Следовательно, установка, вызванная инструкцией, во-первых, может привести к искажению материала и тем самым к сохранению направленности действия в заданном направлении, и, во-вторых, целевая установка не исчезает после выполнения задания, продолжая влиять на следующее решение сходных задач. В этих экспериментах ярко проявилась также характерная черта любых экспериментов на установку: нужно каким-то образом “нарушить” протекание действия, преградить ему путь, и тогда тенденция к сохранению направленности действия даст о себе знать, ассимилировав преграждающие путь заданному протеканию действия воздействия. Установка, как считает Ф.В.Бассин, не есть синоним модели будущего результата, а скорее, обозначение специфической роли осознаваемого предвидимого образа цели.

В обычной жизни часто встречаются случаи “самостоятельного” проявления целевой установки в форме тенденции к завершению прерванных действий (эффект Зейгарник).

Эта сторона проявлений целевой установки была открыта и исследована Б.В.Зейгарник на материале запоминания прерванных действий. Испытуемым предлагали в беспорядке совершать различные действия, причем одни действия им давали довести до конца, а другие прерывали. В классических экспериментах Б.В.Зейгарник, таким образом, был установлен важнейший факт, который состоит в том, что предвосхищаемая субъектом цель действия продолжает оказывать влияние и после тoгo, как действие прервано, выступая в виде устойчивой тенденции к завершению прерванных действий.

Особенности и функции целевых установок

1. Целевая установка, представляющая собой готовность, которая вызвана предвосхищаемым осознаваемым образом результата действия, выполняет функцию стабилизации действия.

2. В том случае, когда протекание действия не встречает на своем пути никаких препятствий, стабилизирующая функция целевой установки ничем себя не проявляет.

3. Целевая установка феноменологически проявляет себя в тех случаях, когда на пути протекания возникают какие-либо препятствия.

§3. Уровень операциональной установки

Операциональная установка есть готовность к осуществлению определенного способа действия, которая возникает в ситуации разрешения задачи на основе учета условий наличной ситуации и предвосхищения этих условий, опирающегося на прошлый опыт поведения в подобных ситуациях. Конкретное выражение способа осуществления действия зависит от содержания предвосхищаемого условия.

В повседневной жизни операциональные установки действуют в привычных стандартных ситуациях, целиком опредеделяя работу “привычного”, по Узнадзе, плана поведения. После того как человек многократно выполнял один и тот же акт в определенных условиях, у него при повторении этих условий не возникает новая установка, а актуализируется ранее выработанная установка на эти условия. Как выразился П.Фресса, контроллер на станции метро после многократного предъявления билетов ожидает вновь увидеть билет, а не стакан с аперитивом, то есть при встрече с пассажиром у него каждый раз на основе прошлых воздействий актуализируется готовность действовать именно по отношению к билету.

Фиксированные социальные установки так же могут по своему месту в деятельности выступать как операциональные установки.

Типы операциональной установки

1. Ситуационно-действенные установки. Они отражают физические отношения между субъектом и объектом, складывающиеся в данной конкретной ситуации действия. (Феномен иллюзии величины ‑ отражение связи определенной руки с признаком величины шара).

2. Предметные установки. Отражают более устойчивые и независимые от преходящих особенностей действия отношения между признаками самого предмета. (Ориентация субъекта на “знание” закономерности связи между объемом и весом).

3. Импульсивные установки. Отражают отношения между субъектом и предметом, не относящимся к числу мотивов деятельности и имеющем лишь ситуационное значение. (Феномен “Без отрыва от деятельности”).

Глава 3. Установка в мышлении

Для начала определим для себя, что мы называем мышлением. Мышление ‑ психический процесс отражения действительности, высшая форма творческой активности человека. Для Солсо мышление ‑ это процесс, с помощью которого формируется новая мысленная репрезентация; это происходит путем преобразования информации, достигаемого в сложном взаимодействии мысленных атрибутов суждения, абстрагирования, рассуждения, воображения и решения задач.

§1. Слово как объективный фактор установки

Человек выходит из жизненных затруднений, обращаясь, как мы уже знаем, к акту объективации, к акту крутого изменения направления и внутренней природы своего поведения. Вместо того, чтобы действовать в том или ином направлении, он останавливается на некоторое время, чтобы сначала “обсудить” создавшееся положение, и только после этого, в зависимости от результатов этого обсуждения, вновь обратиться к актам поведения.

Для ответа на вопрос, как протекает этот процесс, задействована ли в нем установка, Узнадзе вновь обращается к своим опытам, но вместо обычных установочных тел, например шаров, испытуемому предлагают представить, что в одной руке у него больший по объему шар, а в другой ‑ меньший. Как всегда, установочные экспозиции повторялись до 15 раз, после чего возможное появление установки проверялось в критических опытах, где испытуемому предлагались равные шары.

Результаты опытов оказались следующие: обычная иллюзия установки обнаружилась как в гаптической, так и в оптической областях. Таким образом, было доказано, что установка может фиксироваться и путем словесного воздействия. Достаточно представить, что действуют шары разных объемов, чтобы зафиксировалась соответствующая установка, которая затем не дает нам возможности адекватно воспринимать на некоторое время фактически равные предлагаемые объекты.

Признав, таким образом, бесспорность фиксации установки на базе вербального воздействия, Узнадзе формулирует следующий вопрос: чем же достигает слово того, что начинает играть ту же роль, что и объективная действительность? И действительно, ведь не окружающая действительность, не фактически действующая на человека ситуация является фактором, непосредственно определяющим возникновение установки, а только вербально опосредованная форма действительности.

Если в обычных установочных опытах человек всегда имеет дело с каким-либо индивидуальным отрезком действительности, то в этом случае объективным условием возникновения установки является мнимая или идейная ситуация; субъекту приходится считаться не с реально данной, а только с идейно представленной, мыслимой ситуацией.

Само собой, что объективные условия возникновения установки в обоих этих случаях существенно отличаются друг от друга. Узнадзе признает, что речь идет относительно совершенно нового слоя установки, который может быть лишь у субъектов, оперирующих идеей, представлением, мыслью.

Что же это за идея? Узнадзе считает, что идеи, лежащие в основе экспериментов с установкой на базе вербальной стимуляции, нельзя отождествлять с “представлениями” в тесном, обычном их понимании как воспроизведенного образа предмета, основывающегося на прошлом опыте субъекта. Такие представления могут иметь место и на сравнительно ранних ступенях развития, в то время как идеи, стимулированные на базе словесного воздействия, могут быть констатированы лишь у обладающего речью живого существа ‑ у человека.

Что дело здесь, действительно, не в индивидуальных представлениях, видно уже из той роли, которую играет в данном случае речь. Слово никогда прямо не выражает какого-либо конкретного, индивидуального образа. Оно всегда обобщает, имеет в виду более или менее общее содержание. Скорее всего, что речь здесь идет о каком-то более общем, чем в случае представления, процессе. Узнадзе считает, что человек здесь отступает от конкретной сферы единично воспринимаемого или представляемого и поднимается в более высокую сферу мыслимого. В этих случаях проявляется специфически человеческая особенность, сформировавшеяся на наиболее высоких ступенях его развития, ‑ начинает действовать мышление.

Выясняется, что у человека появляется вторая, более высокая форма установки, которая характеризуется прежде всего тем, что, по Узнадзе, помимо потребности, стимулирующей его деятельность, она предполагает наличие ситуации, определяемой в категориях мышления, а не восприятия, как в случаях с действующей в актуальном плане установки.

Д.Н.Узнадзе вывел следующее положение: у человека вырабатывается способность действовать в каком-то новом плане, в плане вторично отраженной действительности и, таким образом, открыть в себе возможность не только непосредственного, прямого ответа на действующие на него раздражители, что доступно и животному, но и опосредованных видов реакции на развертывающуюся перед ним картину действительности.

§2. Теория черт Гордона Оллпорта

Личность, по Оллпорту, есть динамическая организация тех психофизических систем в индивиде, которые детерминируют его уникальное приспособление к среде. Структура личности у Оллпорта изначально представленна как черты (трайты, traits), и в то же время, поведение мотивируется трайтами. То есть, по сути, структура и динамика личности ‑ одно и то же.

Оллпорт различал индивидуальные и общие черты. При этом собственно чертой Оллпорт называл лишь общие черты, а индивидуальные ‑ личной диспозицией или морфогенной чертой.

Черта:

“нейропсихическая структура, обладающая способностью делать многие стимулы функционально эквивалентными, а также инициировать и управлять эквивалентными (согласованными по смыслу) формами адаптивного и экспрессивного поведения”.

Личная диспозиция, морфогенная черта:

“генерализованная нейрофизическая структура (принадлежащая индивиду), обладающая способностью делать многие стимулы функционально эквивалентными, а также инициировать и управлять согласованными (эквивалентными) формами адаптивного и стилистического поведения”.

Видно, что единственное реальное различие между ними в том, личные диспозиции, в отличие от черты, определяются как принадлежащие индивиду. Зачем же нужны два определения? Все дело в том, как они применяются в эмпирических исследованиях. Используя понятие об общих чертах, можно, по Оллпорту, осуществить сравнительное изучение одной и той же черты, выраженной у различных индивидов или групп индивидов. С помощью понятия “личная диспозиция” можно изучать человека, и изучить его “уникально паттернированную индивидуальность”. Один подход совпадает с традицией психометрически ориентированной дифференциальной психологии, другой ‑ с традицией клинической психологии. Оллпорт и его ученики использовали оба подхода.

Оллпорт считал, что хотя черты и личные диспозиции реально существуют в человеке, они непосредственно не наблюдаемы и должны быть выведены из поведения:

“Специфический акт ‑ всегда продукт многих детерминант, не только продолжительных установок, но и кратковременных напряжений в человеке и ситуации. Лишь повторение актов, имеющих то же значение (эквивалентность реакций), делает необходимым заключений о чертах и личных диспозициях. Эти тенденции не всегда активны, но продолжают существовать и будучи латентными и обладают сравнительно низким порогом возбуждения”.

Оллпорт отмечает, что черты и личные диспозиции необходимо отличать от аттитюдов:

“Оба понятия ‑ аттитюд и черта ‑ в психологии необходимы. Между собой они покрывают главные типы диспозиций, с которыми имеет дело психология личности. Следует указать, однако, что, поскольку понятие “аттитюд” связано с ориентацией людей относительно определенных аспектов Среды (включая людей, культуру, общество), оно предпочтительно для социальной психологии. В психологии же личности нас интересует структура человека, и потому предпочтительным оказывается понятие “черта””.

§3. Факторная теория Кэттела

Кэттел рассматривает личность как сложную и дифференцированную структуру черт, где мотивация по преимуществу зависит от субсистемы так называемых динамических черт.

Вообще черта ‑ наиболее важное у Кэттела понятие. Центральным для Кэттела является различение между поверхностными и исходными чертами. Кэттел считает исходные черты более важными, чем поверхностные. Однако нас в свете обсуждения проблемы установки, больше интересуют те черты, которые Кэттел называл динамическими.

Динамические черты можно разделить на три группы: аттитюды, эрги и чувства.

1. Аттитюды. Аттитюд, по Кэттелу, ‑ выраженная динамическая переменная, наблюдаемое выражение стоящей за этим динамической структуры, из которой должны выводиться эрги, чувства и их отношения. Аттитюд конкретного индивида в конкретной ситуации ‑ это интерес определенной интенсивности в некотором действии относительно определенного объекта. Аттитюдов может быть очень много.

2. Эрги. Эрг есть конституциональная динамическая исходная черта. Кэттел выделил 10 эргов: голод, секс, стадность, родительская протективность, любопытство, бегство (страх), драчливость, приобретательство, самоутверждение и нарциссическая сексуальность.

3. Чувства. Чувство ‑ динамическая черта, формируемая средой. Оно параллельно эргу, за исключением того, что оно ‑ результат действия факторов опыта или социокультурных факторов, а не конституциональных детерминант. По Кэттелу, чувства ‑ это основные приобретенные структуры динамических черт, заставляющие своих обладателей уделять внимание определенным объектам или классам объектов, чувствовать их определенным образом и реагировать на них определенным образом. Чувства организованны вокруг важных объектов культуры, таких, как социальные институты или значимые люди.

§4. Когнитивная психология Р.Л.Солсо

Установка и решение задач

Решение задач ‑ это мышление, направленное на решение конкретной задачи и включающее формирование ответных реакций, а также выбор из возможных реакций.

На связь успешности решения задачи и установки Солсо выходит с помощью концепции функциональной закрепленности Карла Дункера.

Концепция функциональной закрепленности была разработана Дункером на основе исследований Макса Вертгеймера, Курта Каффка, Вольфганга Келлера. В концепции говорится, что объекты склонны восприниматься в зависимости от того, как они обычно используются, и что эта тенденция часто препятствует новому их применению.

Обычно установку связывают с состоянием ума (привычкой или склонностью), привносимым человеком в процесс решения задачи, однако Солсо приводит более широкое определение, основанное на представлении о всякой подготовительной когнитивной активности, предшествующей мышлению и восприятию. Участвуя в означивании стимула, установка, по Солсо, способна не только улучшать качество восприятия или мышления, но что она может также и подавлять восприятие или мысль (решая задачу, испытуемый снова и снова возвращается к какому-либо непродуктивному решению, навязанному ему прошлым опытом).

Заключение

Современная психология довольно демократична. На каждое психологическое явление она готова предложить по несколько вариантов определения. Установка не стала исключением. Большое количество интереснейших теорий и взглядов осталось за пределами этой работы. Возможно, это произошло из-за моей нестарательности в поиске и подборе материала для работы, а возможно, что это очередное проявление установки, о которой я так долго говорил. Несмотря ни на что, в этой работе я анализировал то, что представляет для меня интерес в данном контексте. Вполне возможно, что последующий анализ (если проблема установки и мышления будет для меня все так же интересна) будет более глубоким.

Список литературы

Асмолов А.Г. Культурно-историческая психология и конструирование миров. Москва-Воронеж, 1996.

Вертгеймер М. Продуктивное мышление. М., Прогресс, 1966.

Выготский Л.С. Избранные психологические исследования. М., 1956.

Дунекр К. Психология продуктивного (творческого) мышления. в сб.: Психология мышления. -- М., 1965.

Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. -- М., 1975.

Пиаже Ж. Избранные психологические труды. -М., 1994.

Солсо Р.Л. Когнитивная психология. М., Тривола, 1996.

Узнадзе Д.Н. Теория установки. Москва-Воронеж, 1997.

Фрейд З. Введение в психоанализ. Лекции. М., Наука, 1991.

Фрейд З. Психология бессознательного. М., Наука, 1994.

Холл К.С., Линдсей Г. Теории личности. М., КСП+, 1997.

revolution.allbest.ru/psychology/00005043_0.html

 

 

Благодарим, Вас за обращение в нашу компанию.

© 2008 Создание сайта — МЕРА Сделано в России